Тема нашей беседы фактически предопределена Вашими профессиональными качествами и пристрастиями. Стиль нашего города. Давайте поговорим об этом. Наталья Агаханова: Начну с утверждения, которое, надеюсь, не вызовет споров: у нашего города появилось свое неповторимое лицо. Однако «лицо города» — это не просто архитектурный облик, оно формируется не только тем, какие здания строятся, хотя и это очень важно. Лицо города выражается и в том, как выглядят люди на улицах, как сами улицы украшены, какие машины ездят… Я бы сказала, что лицо города — вещь многоуровневая. А в целом лучше всего улавливается при взгляде со стороны. Поэтому отрадно, что у многих приезжих, с которыми мне приходилось общаться, впечатления о нашем городе положительные. Даже пальмы, к которым многие у нас относятся неоднозначно, являются контрастной деталью – удивляют и запоминаются. То есть, играют свою роль. Вроде яркого элемента одежды… Но ведь в глобальном плане город не изменился, какой был такой и остается. Наталья Агаханова: А что можно в серьезном плане изменить? Взорвать улицу Мира и перестроить ее полностью? Точно также у человека – стиль создается на основе того, что есть. Конечно, можно представить, что конкретному человеку с помощью тяжелых пластических операций меняют внешность, но это уже крайности… Поэтому и создание стиля для города — это не изменение его индивидуальности, а ее выявление и выделение значимых черт. Город надо привести в порядок и сохранить его отличия от других. Для этого у нас все есть. Я думаю, что лицо города, любого города, по-настоящему складывается из мелких запоминающихся деталей. Есть, конечно, крупные символы – вроде Эйфелевой башни в Париже. Но это что-то вроде знаков отличия на мундире. А лицо города — нечто иное. «Лицо города» — это метафора, и понятно, о чем метафорически мы хотим сказать. Лицо – это лик, личность, то, что свойственно только тебе, что узнается и запоминается. И у Красноярска есть свои знаки, которые всей стране известны: ГЭС, часовня на горе, мост через Енисей, Саянские горы, запечатленные в графических рисунках на денежной купюре. Только вот имя города «подкачало» — москвичи все время нас с Краснодаром путают по неграмотности своей. Лицо и знаки отличия – индивидуальны, а вот стиль – понятие более общее. Может быть, стиль задается местом города в системе государства? Столичный или провинциальный, национальный или региональный центр, город портовый или город индустриальный? Наталья Агаханова: По такой классификации Красноярск – промышленный город. Это соответствует его исторически сложившейся роли. Образ промышленного города — лес заводских труб, домны, угольные терриконы. Наталья Агаханова: Однако Красноярск не только промышленный, но и культурный, и административный центр Восточной Сибири. Вокруг нас сибирская природа — горы и сопки, река. А Енисей – транспортная артерия, ее пересекает Транссибирская магистраль. Появляется образ узлового пункта, перестка путей. Наталья Агаханова: Естественный ландшафт в наших условиях, скорее, накладывает ограничения и сдерживает масштабы развития города. К примеру, сложилось так, что город вытягивается вдоль течения реки. Но то, о чем вы говорите, — выражение географической особенности, которая делает наш город таким, какой он есть. И понятно, что Красноярск не является индустриальным в точном смысле. Наш город удивительно многообразен. Можно увидеть в нем разные черты. Если нужен индустриальный пейзаж – поезжайте на КрасТЭЦ или на КрАЗ. Если захотим представить город как культурный центр – это набережная, музей на Стрелке, площади с театрами и концертными залами. Впечатляет историческая застройка – пройдитесь по улицам центра, где сохранились старинные дома. То есть можно увидеть все. Думаю, редкие города обладают таким многообразием качеств. Наверное, вы правы. Но продолжим тему о мелочах, которые запоминаются. Раньше улицы города были однообразны, а теперь расцвечены вывесками и рекламами. Множество кафе, баров, ресторанов с оригинальными интерьерами, даже в магазинах – концептуальный дизайн. Наташа, Вы много раз бывали в разных странах – есть с чем сравнивать. Как мы – сильно отстаем от европ? Наталья Агаханова: Раньше у нас об интерьерах не думали. Ориентировались не на красоты, а на функциональность. А потом произошел настоящий взрыв. За 10 лет динамика колоссальная! Вспомните начало 90-х годов – все ужасно, серо. Затем начался стихийный рост, яркий, но безвкусный – по принципу «что хочу, то и ворочу». Тоже понятно: у людей появились деньги, начали смотреть за границей — как там города устроены. А поскольку не было поначалу никаких единых эстетических критериев, новоделы не всегда были красивы. Много появлялось безвкусно-уродливого. Вскоре начался следующий этап: стали понимать, что нужно не только яркое, но и стильное. Вдруг осознали, что стиль — это не пресловутый малиновый пиджак, а хороший сдержанный костюм. Согласитесь, надо совершить определенную умственную перестройку, осознавая, что дороговизна вещей не должна бросаться в глаза. Поэтому в последние несколько лет стали появляться у нас интересные стильные интерьеры, и не только в частных домах, но и в общественных местах. Что-то лучше, что-то хуже, но видно, как люди стремятся сделать именно стильно и гармонично, со вкусом и на высоком художественном уровне. Красноярску в этом отношении повезло: у нас художественный институт, творческие мастерские Академии художеств, Красноярская архитектурно-строительная академия, художественные училища и школа, факультеты дизайна. Следовательно, есть много специалистов. Наталья Агаханова: Да, много дипломированных дизайнеров и художников. Образование играет роль, и очень важно, что нынешнее поколение имеет возможность учиться за рубежом, где более развитые дизайнерские традиции. У нас много лет этому просто не учили, существовали ограничения и рамки, в которые загоняли художника. Кроме западных традиций, сейчас вошли в моду этнические мотивы – можно моделировать Египет, Японию, Африку… Главное, чтобы художники могли улавливать существенные черты стилей, впитывать и преобразовывать в новый художественный образец. Наталья Агаханова: Возможности совершенствования неограничены. Сейчас можно все – можно учиться везде и всему. А как ты это сумеешь в своей голове синтезировать – посмотрим, оценим. А современный этап дизайна интерьерных работ? На ваш взгляд, уровень достаточный? Наталья Агаханова: Работ много и уровень у них очень разный. Пока еще нет общепризнанных критериев — что хорошо, что плохо. Много того, что называют не очень приятным словом «вкусовщина». Остается и ретроградность некая, когда заявляют: а мне вот нравится! Дескать, хочу и делаю, и плевать на все. С другой стороны, встречаешь, порой, очень стильные проявления в самых неожиданных местах. Иногда в интерьере простого магазина видишь какую-то оригинальную находку дизайнера. То есть люди не жалеют денег на это. Наталья Агаханова: Тенденция такая установилась: хозяева стараются, чтобы было у заведения свое лицо. Другое дело, что лица бывают разными. Много зависит от дизайнера, который занимается разработкой и предлагает концепцию, но еще больше зависит от хозяина, который заказывает работу. Чтоб принять проект, надо суметь его понять. Хотелось бы услышать ваше мнение о таком элементе города как витрины магазинов. Наталья Агаханова: С витринами полный «караул»! А ведь витрины – это знак фирмы. Я была в Лондоне и видела, какое там оформление витрин. Пожалуй, лучше лондонских витрин нет нигде на свете. У меня даже фотографии есть этих произведений искусства. И пора понять, что хорошо оформленная витрина – очень дорогая вещь. На оформление витрин должно идти не меньше денег, чем на интерьерные решения. Наверное, владельцам кажется, что витрина не должна дорого стоить – вроде как поставил образцы продукции, и привет. Наталья Агаханова: Большая ошибка! Но бедность и убогость витрин характерна не только для Красноярска. Даже в Москве интересных и креативных витрин очень мало. Это ведь особый вид творческого труда, оформлением витрин на Западе занимаются профессионально подготовленные люди. У нас только появляется это особое направление дизайна и декорирования. Казалось бы, очевидная мысль: витрина – не базарный прилавок, а элемент имиджа. Тем не менее, иногда вместо достойной витрины — грубый манекен с корявыми протезами, запылившиеся фотографии или покоробившийся постер. Плохие витрины – это, как плохо скроенная, мятая или грязная одежда. Но ведь все люди стремятся красиво одеваться… Кстати, об одежде. Стиль Красноярска выражается и в том, что носят его жители? Наталья Агаханова: Особенность города – резкие контрасты. Например, Красноярск разделен рекой и, переезжая с одного берега на другой, сразу чувствуешь разницу в манере одеваться. В центре у нас ходят модные люди, происходят разные тусовки — стильные в большей или меньшей степени. Идет какая-то клубная жизнь. В моде много чего формируется, на мой взгляд, благодаря существованию клубной жизни. Или, более широко — благодаря досугу, человеческому существованию, которое не связано с работой. Красноярск у нас объективно достаточно богатый. Даже если судить по маркам автомобилей. Кто-то заметил, что такого количество «мерсов» на душу населения нет даже в Москве или в Питере. Я поездила в прошлом году по средней полосе России, и посмотрела – там, скажем так, все гораздо дешевле. И я даже не дороговизну имею ввиду, а именно характер выбора – то, что и есть стильность. Сейчас в Красноярске достаточное количество и бутиков, и салонов, где при желании можно сформировать вполне приличный гардероб за не сумасшедшие деньги. Другое дело, что формирование гардероба – это отдельная сложная наука. Этому нужно учиться. Раньше в античных древних городах существовали так называемые форумы, где горожане встречались и общались. У нас тоже в центре своеобразный форум: съезжаются жители города с разных концов и смотрят друг на друга, вырабатывая общий стиль. Наталья Агаханова: Трансляция происходит специфическая. Увидела одна девушка у другой интересный наряд – я хочу такой же. А вот идет или нет — об этом не задумывается. Люди не всегда умеют пользоваться и журналами мод. Надо не просто листать, полагая, что здесь готовые ответы и решения. В журналах даются в точном смысле слова МОДЕЛИ, то есть – ориентиры. Над ними нужно думать. Но не всегда хочется думать, гораздо проще посмотреть на топ-модель и нарядится как она. Или за образец принимаются знаковые фигуры с экранов телевизоров и кино. Здесь усваивается в первую очередь самое плохое – развязность поведения, жаргон, неаккуратность. Я имею ввиду жуткие реалти-шоу и игровые кривляния. Наталья Агаханова: Образцами становятся люди, которых самих еще учить и учить. С другой стороны, у молодежи в силу возрастных особеностей существует потребность выделяться и отличаться от всех. С другой стороны, стремление «быть другими» их объединяет и заставляет сбиваться в группы. Причем, каждая группа отлична от другой, но внутри – общие правила одежды и поведения. Я знаю, что у Вас есть интересный проект. Вы хотите выбрать представителей нашей деловой элиты – самых стильных и успешных, на которых можно равняться молодым, брать их за образец. Наталья Агаханова: Не совсем так. Идея немного другая. Мы уже говорили, что у каждого города свой облик, который образуется не только из архитектурных особенностей. Не только сооружения, дома, заводы и пароходы, но еще и люди. И то, какие люди представляют город, являются его признанной элитой, определяет лицо города. В Красноярске